На трапе стояла женщина. Ее силуэт возвышался на фоне темнеющего неба.

Одной рукой она придерживала что-то у горла, и только ветер, играя вуалью, нарушал ее неподвижность.

Мальчик приблизился к ней, как робот.

- Дай это мне, воришка, - негромко сказала она.

Он протянул ей кошелек. Женщина взяла его. Затем она отняла руку от шеи. И как только она сделала это, мальчик отпрянул, повернулся и попал прямо в объятия Урсона, у которого вырвалось:

- Уууф, - а потом: - Проклятый ворюга!

Мальчик исступленно вырывался, как гидра, не издавая ни звука. Урсон не выпускал его.

- Ты никуда не уйдешь... Уууу!.. пока я тебя не выпорю... здесь же... сейчас же...

Урсон обхватил мальчика одной рукой. Другой рукой он поймал все четыре запястья и, крепко сжав поднял вверх. Худое тельце дрожало, как натянутая струна, но мальчик продолжал молчать.

Женщина спустилась с трапа и подошла к ним.

- Это принадлежит вам, джентльмены? - спросила она, протягивая кошелек.

- Спасибо, мэм, - буркнул Урсон, подставив руку.

- Это мне, мэм, - сказал Гео, перехватывая кошелек. Затем он улыбнулся и прочитал нараспев:

- И тают тени под священною улыбкой, Дома и руки единятся в миге зыбком.

- Благодарю вас, - добавил он.

Брови под вуалью изогнулись, выражая изумление.

- Тебя обучали ритуалам вежливости? Уж не учишься ли ты в Университете?

Гео улыбнулся:

- Учился, до недавнего времени. Но с финансами плоховато, поэтому мне придется что-нибудь придумать. Я решил отправиться в плавание.

- Похвально, но довольно глупо.

- Я поэт, мэм, а говорят, все поэты - глупцы. Кроме того, мой друг утверждает, что море сделает из меня мужчину. Чтобы стать хорошим поэтом, надо быть настоящим мужчиной.