Но вот Джаст остановился, как будто не зная, что делать дальше, обернулся и, словно не ожидая увидеть перед собой быка, изобразил на лице крайнее удивление.

Он снова подпрыгнул, но на этот раз плащ зацепился за рог. Джаст потерял равновесие. Одной рукой обхватив Конеружа за шею, ему все же удалось спрыгнуть на землю, но упал он неудачно и не смог быстро подняться на ноги.

Бык опустил голову и рогом ударил лежащего человека. Сверкнули на солнце капли крови, и толпа застонала от смешанного чувства жалости и интереса.

- Отец! - Иссольда вцепилась в руку графа. - Он убьет его. Сделай же что-нибудь!

Граф покачал головой, но телом невольно подался вперед.

- Это его дело. Он знает, чем рискует.

Подброшенное быком и болтающееся сейчас в воздухе тело Мэтана Джаста походило на тряпичную куклу. На арене появились всадники с длинными пиками и попытались оттащить быка.

Но Конеруж, замерев, стоял над распростертым телом, словно дикая кошка над своей добычей.

Граф Брасс, не успев даже осознать, как это произошло, уже выпрыгнул из ложи и бежал вперед в тяжелых медных доспехах, и всем казалось, что это бежит медный величественный исполин.

Пропуская графа, всадники расступились. Брасс, вцепившись могучими руками в бычьи рога, начал оттаскивать животное назад. От напряжения вены вспухли на его лбу.

Бык пошевелил головой, и граф потерял опору под ногами.

Над ареной воцарилась тишина. Иссольда, Богенталь и фон Виллах, побледнев, привстали со своих мест. Все замерло. И только в центре круга бык и человек мерились силой.

Ноги Конеружа задрожали. Он хрипел и отчаянно рвался из рук графа. Но Брасс, дрожа от напряжения, не ослаблял хватки. Мышцы шеи вздулись и покраснели, и казалось, что его усы и волосы встали дыбом. Постепенно бык ослабел и медленно опустился на колени.