Эдгар надел непромокаемый плащ, накрыл капюшоном голову, хватился вдруг своего саквояжа, стал даже его искать, но, вспомнив о потере, затосковал и ощутил нечто близкое к физической боли: заныли виски, и, как в таких случаях всегда бывает, Эдгар прошептал, твердо веря в избавление от скорби:

- Виргиния!.. Ты видишь, я в чужом краю... Помоги мне, не покинь среди чужих людей... Виргиния, ангел мой!..

Матросы - далеко не все, а только часть команды - получили разрешение сойти на берег до семи утра. Эдгар заявил, что -и он с ними. Его не поняли, - как это и он с ними? Разве у него нет здесь дома, квартиры, друга, приятельницы, любовницы, наконец!

- Мы идем в одно веселое заведение, - сказали матросы, такое веселое, что обратно на борт корабля не пойдем, а поползем, и то с помощью товарищей с какой-нибудь соседней посудины.

- На якоре "Русалка", - заметил кто-то из матросов. - Узнаю ее и в профиль и в фас.

- Рядом с нею "Нептун" из Глазго, - добавил помощник капитана, ему особенно хотелось поскорее сойти на берег, у него в Санкт-Петербурге были весьма близкие друзья. - Мистер По, - обратился он к Эдгару, - золотые вещи и крупные деньги советую оставить на борту: время ночное, как-никак...

- Положимся на волю господа и его слугу-озорника по имени Случай, - ответствовал Эдгар, туже стягивая резиновые тесемки капюшона на шее. - С нами бог, - совершенно серьезно сказал он, сходя по узкому трапу на берег.

- И тридцать два апостола, - не очень-то смело добавили матросы: только на суше позволяли они эту шутку, на борту, в море даже подумать было страшно о том, чтобы каноническую дюжину апостолов увеличивать на двадцать человек.

- Скажите, кстати, - спросил Эдгар помощника капитана, за какой надобностью прибыли вы в Санкт-Петербург? Я что-то не заметил никакого груза...

- Если вы его не заметили, - сдерживая улыбку, ответил помощник капитана, - это значит, что мы доставили в Санкт-Петербург что-то такое, что является очень и очень драгоценным грузом.