- Где я? - спросил Эдгар, вслушиваясь в нестрогий ропот моря и в свою интонацию, показавшуюся ему сейчас исполненной иронии: вот так передразнивают, пародируют ставший шаблонным вопрос о том, где герой находится. - Где я? - уже с улыбкой повторил Эдгар и, весело, по-мальчишески рассмеявшись, громко позвал на помощь: - Сюда! Ко мне! Скажите же наконец, где я?

Было темно. Кто-то ответил Эдгару:

- Не кричите, сэр! Вы среди друзей, не беспокойтесь!

И эта фраза показалась ему неживой, жеванной и пережеванной авторами рассказов в воскресных приложениях к газетам всего мира.

- Вы уверены, что я среди друзей? - стараясь говорить серьезно, как на похоронах, спросил Эдгар. - Но что же со мною? И куда делся мой сожитель по каюте'

- Ваш сожитель по каюте, - голосом цвета преступных потемок ответил кто-то подле Эдгара, - милейший мосье Плюмо погиб в пучине, сэр. Помолимся о его бедной душе.

Одна за другой стали входить темные фигуры с накинутыми на голову клеенчатыми капюшонами, появились зажженные фонари, чья-то рука протянула Эдгару оловянную кружку, и голос рассвета в мае проговорил:

- Выпейте, сэр. Как себя чувствуете? Ваши вещи так и не нашлись... Будьте любезны, продиктуйте наименование содержимого вашего саквояжа... Деньги при вас, сэр?

Эдгар понял, что он ограблен морем: его саквояж, очевидно, отправился вслед за французом в пучину. Деньги... Были ли деньги? Сколько-то было, но очень мало. Часы? Они здесь. Документы, удостоверяющие личность? Они здесь. Очки, карандаш, ключ от саквояжа... Носовой платок. Даже два - по одному в левом и правом карманах клетчатой теплой куртки.

- Не могу сказать вам, сэр, - обратился Эдгар к тому, кто уже приготовился писать на маленьком, привинченном к полу, столе, - не могу сказать, что именно находилось в моем саквояже. Так, какая-то мелочь, ерунда. Рукопись, стихи - этого жаль. Все остальное...