Менеш вынул из кармана камушек и подал Вейдту. Охотник за вознаграждениями попытался было поднять его с колена, но тот так и остался лежать там. На округлом обломке камня было выбито грубое изображение кирки.

– Это знак Грюнгни, бога копей у гномов. Удачи.

Вейдт кивнул. Руди, проходя, хлопнул его по плечу.

Эржбет мазнула юбками по его ногам. Освальд отсалютовал ему.

Женевьева взглянула ему в глаза и увидела в них его будущее.

– Скажите, госпожа... Дьедонне, – выдохнул Вейдт, каждое слово давалось ему с трудом. – Каково... это – быть... мертвым?..

Она отвернулась и поспешила за остальными.

Следующим стал Руди, он пал жертвой простенького механического устройства, на взгляд Женевьевы, недостойного Великого Чародея. Всего лишь качающаяся каменная плита пола, с системой блоков и противовесов, со смазанными шарнирами и тремя твердыми, как железо, кусками дерева, весом и длиной с крупного человека. Они вылетели из стены. Два – один на высоте груди, другой на уровне коленей – перед Руди, последний – между ними – сзади. Они сошлись, словно пальцы трехпалой руки, и разбойник повис, зажатый между ними. Слышно было, как хрустят его кости.

Он висел в деревянном кулаке, истекая кровью и бормоча проклятия. Потом деревянные пальцы исчезли так же внезапно, как появились, и он бесформенной грудой упал на пол.

Освальд воткнул меч в стену, чтобы пальцы не смогли снова выдвинуться, и подбежал к Руди. Все было хуже, чем ожидала Женевьева. Он был все еще жив. Стоило ему двинуться, его раздробленные кости внутри превратились бы в сотни ножей.

– Один за другим, – выговорил он. – Этот дьявол умен, мой принц. Вы должны оставить старика Руди, как оставили Вейдта. Возвращайтесь, если сможете...