Сергей Ильич был знаком со Стрельниковым с той поры, как возглавил комитет, занимающийся проблемой Курильских островов. По роду служебной деятельности им не раз доводилось контактировать и в официальной обстановке, и в неофициальной, что дало возможность присмотреться друг к другу и установить известную степень доверия при решении тех или иных проблем.
Генерал Стрельников был сравнительно молод, умен и страшно честолюбив. Назначение на Сахалин он в глубине души считал чем-то сродни ссылке, но виду не показывал и служил рьяно, надеясь рано или поздно – лучше, конечно, рано – добиться перевода в более приближенные к столице места, а лучше уж – в саму столицу.
Демидов об этом его желании если и не знал, то без труда догадывался, ибо все генералы жаждут оказаться в Москве, ввиду высочайшего внимания сильных мира сего. Пока Стрельников это свое желание вслух не высказывал – как-то не было подходящей возможности. Просьбы к нему были сравнительно мелкими, и он соответственно довольствовался мелкой мздой.
Но вот, кажется, пришла пора платить по самым большим счетам. Разрешение на подводные поиски для японцев Сергей Ильич пробил через своих московских знакомых, без содействия Стрельникова. Тот лишь поставил свою ничего не решающую подпись по звонку сверху. В результате ему ничего не досталось, хотя он не мог не понимать, что все заинтересованные лица получили солидный бакшиш за свои хлопоты. И, наверное, решил возместить упущенное.
Скорее всего, думал Демидов, он сам и организовал плотную опеку японцев. Знал, что они задергаются, находясь под колпаком, и попросят своих московских покровителей утихомирить пограничников.
Так оно и вышло. Расчет был прост, но эффективен. Теперь Стрельников был хозяином положения. И мог требовать чего угодно.
Деньги его интересовали мало. Вернее, интересовали, но во вторую очередь. На взятках от браконьеров и контрабандистов он и так процветал. В первую же очередь он жаждал перевода с постылого острова на материк, и желательно в Москву. И на меньшее ни за что не согласится. Это Демидов почувствовал сразу.