Но не учел он одного: в баню его пригласили японскую, и напарник его – чистокровный японец. Все пошло не так, как он привык.

Вместо того чтобы первым делом залезть в парную и распариться до костей, господин Ибука затеял мыться. Мылся он не просто так, а с помощью двух молоденьких японок, одетых в одни лишь набедренные повязки.

Еще две девушки начали намыливать дородное тело Сергея Ильича. Они старательно терли его мягкими рукавицами, пропитанными ароматной мыльной пеной. Девушки были симпатичные и терли Сергея Ильича со всех сторон, без колебаний залезая в промежность. Это было хоть и приятно, но, мягко говоря, непривычно, что ли. Агрегат Сергея Ильича от столь откровенных прикосновений начал быстро приходить в боевую готовность, и ему стоило немалых сил сдерживать вполне понятное возбуждение. Неловко прикрывая срам обеими руками, он косился на господина Ибуку, чтобы сориентироваться в непривычной обстановке.

А тому было хоть бы что. Опустив толстые складчатые веки на узкие глаза, он полулежал на низенькой скамье, позволяя девушкам охаживать себя со всех сторон. Да ему-то и легче было не обращать на них внимания. Сложением он напоминал подростка, правда, с седой головой, и детородные органы у него были мальчуковые. Не то что Сергей Ильич, который и телом, и мужским достоинством был, что называется, не обижен. Поди сладь с натурой, когда вокруг тебя, голого и готового к бою, трутся такие куклы. Сергей Ильич и прихватил бы уже которую, да понимал, что здесь это не принято. Раз хозяин никого не трогает, то и ему не след. Чертовы их японские обычаи! Так и глаза на лоб могут выскочить.

Слава богу, девушки смыли с него мыльную пену и наконец ушли. Кое-как Сергей Ильич успокоился. А господин Ибука уже лез в чан с дымящейся водой и жестами приглашал гостя занять место в соседнем чане. И так при этом сладко улыбался, щурил глазки.

Сергей Ильич сунул ногу в чан и чуть не ахнул в голос. Это ж почти кипяток! С ума сойти, лезть в такую воду. Надо хотя бы холодненькой плеснуть…