Чижиков огляделся — происходившее очень напоминало кино. Хорошо, когда на подобное смотришь со стороны, но участвовать в таком фильме на самом деле… Стоп!

— Мы что, падаем? — не слишком изумился Котя, у которого сегодня поводов для удивления было несколько в избытке. Самолет и правда падает?

— Чистая правда, дядя Костя, — поспешно закивала Ника и, не обращая внимания на призывы стюардессы, распахнула дверцу багажной полки. — Падает и… не совсем падает.

— Как это?! — вытаращил глаза Чижиков.

— Так тоже бывает, — Ника выхватила из темного зева не большой кожаный рюкзачок, метнула в него содержимое сумки. — Просто поверьте, что падает и в то же время не па дает. Но мы с вами должны стоять вот в этом проходе. Рядом и вместе. Тогда все будет хорошо.

— Что будет хорошо?! — Чижиков, до которого внезапно, резко и сразу дошло, что это не кино, а сугубая реальность, мигом вскочил на ноги.

Салон самолета стремительно, на глазах превращался в грохочущий ад.

Чижиков закричал:

— Что будет хорошо, как может быть хорошо — если с высоты десяти тысяч метров?!

Пол под ногами опасно кренился, пассажиры орали в голос. Иные вжимались в кресла, иные пытались вскочить, кто-то с размаху шлепнулся и его потащило по проходу вперед. Багажные полки от тряски распахнулись, вниз полетели сумки, чемоданы, рюкзаки, одежда. Рев двигателей прорвался в салон. Скрежет, стук, вопли — все смешалось.

— Шпунтик! — взвыл Чижиков и хлопнул себя по лбу. — Ведь Шпунтик же!

— У вас две минуты на то, чтобы принести сюда кота, дядя Костя, и это надо сделать обязательно!

Девушка кричала, стараясь перекрыть нарастающий шум.

Чижиков так опешил, что даже не нашелся, что сказать. Он двинулся за котом по убегающему из-под ног полу, хватаясь за спинки кресел и расшвыривая встававшие на пути сумки и вещи. Он даже оттолкнул стюардессу, которая зачем-то пыталась удержать его, хотя все вокруг летело в тартарары. Ну какое ей дело, будет этот дурной пассажир стоять или сидеть, когда самолет со всей дури хряпнется о землю?