Но как ни пытался Дрейкос с головою уйти в работу, душой он прекрасно чувствовал, что все это лишь попытки отвлечься. Что бы он сейчас ни выяснил, его знание умрет вместе с ним. Ни к'да, ни шонтины никогда не отыщут этой гробницы.

Пока Дрейкос работал, пыль начала медленно оседать, постепенно укутывая поверхности мягким плащом. Снаружи стали доноситься до его слуха слабые голоса живности: звуки, издаваемые птицами и насекомыми, были такими же непривычными, как и мир, в котором они обитали. Время от времени уши Дрейкоса вздрагивали, когда к мешанине звуков добавлялся новый, но на шум он старался не отвлекаться, полностью сосредоточившись на кристаллах. Хотя и знал, что ничего уже не поможет - умерших воскресить невозможно.

Поврежденные при ударе, кристаллы не содержали полной записи об атаке врагов. Остались только разрозненные, не связанные друг с другом куски. Ничего, что он смог бы использовать для идентификации напавших на них кораблей.

Дрейкос чувствовал, как его покидают силы - так же медленно и неотвратимо, как вокруг оседала пыль. Ридер выскользнул из его лапы, кристаллы тоже стало трудно удерживать, и вскоре он себя обнаружил притулившимся возле тела Полфира. Дрейкос все еще был трехмерным, но, глядя на передние лапы, подумал, что гребни у основания когтей как будто стали более плоскими.

Никогда еще ему не доводилось так долго пребывать в одиночестве. Странное ощущение! Разница примерно такая же, как между чувством легкого недоедания и смертельного голода.

Однако в какой-то степени это было только справедливо: все его товарищи и друзья мертвы, и теперь настал черед последовать за ними и Дрейкосу.

И тут откуда-то слева до него долетел звук.

Поначалу он был настолько тихим, что Дрейкос подумал - ему почудилось. Даже когда звук сделался явственней, Дрейкос убедил себя, что его просто дурачит умирающий разум.