Колючий гребень, протянувшийся от глаз до затылка и далее по длинной спине, тоже был практически совершенен, хотя, может быть, слегка узковат. Вытянутая, удачной фактуры морда с острыми, как бритва, зубами; правда, некоторые из них были чуточку кривоваты. Да и раздвоенный язык высовывается, пожалуй, дальше, чем следовало бы, когда он пробует на вкус воздух. Зато чешуя на Дрейкосе была замечательная ярко-золотистая, красная по краям, хотя маленьким он втайне желал, чтобы чешуя у него была зеленая. Прочие части тела, не отражающиеся в зеркальной поверхности, Дрейкос дорисовывал мысленно: длинное и гладкое туловище, какому и положено быть у воина к'да; похожий на бич, в меру короткий хвост беспокойно хлещет по воздуху.

"После двух лет полета, - подумал Дрейкос, - как приятно будет снова почувствовать под лапами землю".

Повернувшись к широкой спине Полфира, он пригнулся и прыгнул.

Его вытянутые передние лапы коснулись голых хозяйских плеч и распластались вдоль рук шонтина. Когда тела Дрейкоса и Полфира соединились, каждая часть тела к'да превратилась из трехмерной в двухмерную, перелившись на кожу хозяина. Мгновение спустя трансформация закончилась: Дрейкос стал подобием живой татуировки, нанесенной на спину, руки и ноги Полфира.

- Много ты понимаешь в красоте к'да, - продолжил начатый разговор Дрейкос, скользнув ставшей плоской головой Полфиру через плечо на грудь, чтобы удобнее было следить за приборами. - И, к твоему сведению, я никогда не витаю в облаках и тем более не занимаюсь самолюбованием. Да будет тебе известно, я сочиняю эпическую поэму о нашем путешествии сюда, о зарождении новой надежды для обоих наших народов.

- Вот оно что, - отозвался Полфир, склонившись над панелью управления.

- А ты как думал, - заверил его Дрейкос. Он убрал передние конечности с рук Полфира, и те, едва отделившись от шонтиновой кожи, снова стали трехмерными и принялись работать на вверенном ему участке панели. - Я собираюсь сделать тебя в этой поэме главным героем.