Поначалу Джим решил продолжить свой путь и забыть о том, что видел. Но совесть и еще не пропавшее в четырнадцатом веке чувство взаимовыручки между соседями заставили Джима повернуть обратно, и он начал планировать в сторону сэра Губерта.

Когда, поймав нисходящий воздушный поток, Джим спустился ниже, он понял, в чем дело. Одна из коров сэра Губерта провалилась не то в засыпанный снегом ров, не то в небольшой овраг, и сэр Губерт с четырьмя своими людьми пытался вызволить ее из плена.

Корова или не могла помочь им, или не понимала, чего от нее хотят, а весила она столько, что четверым мужчинам было не под силу вытащить ее из ямы. Сэр Губерт поднял такой шум, что спасатели увидели Джима, только когда тот приземлился рядом с ними с таким же грохотом, какой произвел под окном домика вдовы Теббитс. Все тут же развернулись и уставились на него.

— Дракон! — вскричал сэр Губерт, вытаскивая меч из ножен.

Рыцарь побледнел, но меч держал уверенно. Несмотря на все свои недостатки, сэр Губерт не был трусом. В эти времена трусы, независимо от сословия, к которому они принадлежали, не доживали до зрелых лет.

Было ясно, что никто не узнал сэра Эккерта, как узнавали своего хозяина в обличье дракона его собственные арендаторы. Люди сэра Губерта были безоружны, если не считать заткнутых за пояс ножей, обычно используемых в хозяйстве. Они моментально выхватили их и начали прикидывать, что еще может сойти за оружие, — у двоих имелись длинные колья, у третьего совершенно бесполезная в сложившемся положении веревка.

Конечно, они выглядели глупо. Даже если бы все пятеро были в доспехах и при полном вооружении, они, скорее всего, погибли бы, схватившись всерьез с драконом таких внушительных размеров. Пожалуй, они могли бы серьезно ранить его, но если бы он и погиб, то последним.

— Не будь ослом, сэр Губерт. — Фраза из лексикона двадцатого века прямо-таки сорвалась с языка Джима. Что ж, она сейчас как нельзя более уместна, подумал он. — Я Джеймс Эккерт, твой сосед. Только в обличье дракона. Не могу ли я чем-нибудь помочь?