К счастью, небеса оскалились над ним и послали ему Энджи, которая удивительно легко умела добиваться от людей того, чего хотела. Причем Энджи достигала своего, действуя предельно дипломатично, даже тогда, когда Джим уже готов был набычиться, засучить рукава и броситься на обидчика, считая, что тот умышленно лезет на рожон. Кстати, Джим так и не понял, каким образом Энджи всегда удается удерживать беседу в мирном русле. Он заметил только, что обычно она излагает суть дела ровным, спокойным, дружелюбным голосом. Стоило Энджи появиться и произнести буквально несколько фраз, как происходила удивительная метаморфоза: люди переставали пререкаться и делали только то, чего хотела от них она, и уже через секунду становились совершенно ручными: дружелюбными, заботливыми, понимающими. Энджи и правда была незаурядна – и внешне, и в общении с людьми, и особенно ловко отделывала ничтожность. Надо было видеть, как она управляется с этим Гроттволдом…

Джим вздрогнул, очнувшись от бесплодных раздумий. Он взглянул на часы: без четверти одиннадцать! Это уж слишком! Даже если Гроттволд до сих пор не догадался отпустить Энджи, так это только потому, что он от роду обделен и здравым смыслом. Но ведь ей-то этих качеств не занимать! Ей давно уже следовало показать Хансену язык и уйти.

Джим решительно распахнул дверцу Оглоеда и уже собрался было вылезать, как вдруг массивные двери Стоддард-Холла распахнулись и Энджи сбежала по ступенькам, на ходу натягивая светло-бежевое пальто. Она очень спешила, и, как всегда в такие моменты, ее карие глаза блестели, а щеки порозовели.

– Ну, слава Богу! – вздохнул Джим, усаживаясь в машине поудобнее.

– Прости, – Энджи проворно забралась в нутро Оглоеда и захлопнула дверцу, – Хансен невероятно взбудоражен. Он вознамерился прямо сегодня доказать всему миру, что астральная проекция возможна…