– Джим, – усмехнулась Энджи, – знаешь, дырявый карман денег не экономит.

– Зашьем! – уперся Джим.

– На нитках разоришься. Посмотри сам: вместе с жидкой похлебкой и двухъярусными кроватями в спальнях общежитие стоит нам по сто двадцать монет в месяц. Какой бы угол мы ни сняли, дешевле он не будет. А уж меньше, чем за обед в студенческой столовой, с нас нигде не возьмут. Так что работу у Гроттволда я не брошу. Но, конечно, иметь свой угол и жить вместе неплохо. Я охотно поселюсь с тобой в трейлере или в маленькой квартирке, только не надо морочить и себе, и мне голову насчет дешевизны.

– Но ведь можно на первых порах отказаться от удобств и пожить по-спартански?

– Даже спартанцы не ели руками! Нам в любом случае понадобится кое-какая утварь. Надо в чем-то готовить еду, чем-нибудь ее есть. Нужен обеденный стол, за который не страшно сесть, нужен еще и письменный стол, за которым мы будем проверять работы студентов. Нужно еще минимум четыре стула, потому что два ты сразу завалишь книгами и тетрадями. На полу я спать не согласна, так что учти, потребуется еще матрас и платяной шкаф.

– Стало быть, я возьму дополнительную работу и куплю все необходимое.

– Ни в коем случае. А вот я брошу свою диссертацию. И не спорь! Ты должен бомбить академические журналы статьями до тех пор, пока тебя не начнут печатать. Уж тогда-то Шорлз подыщет тебе что-нибудь поинтереснее работы с нерадивыми студентами.

– Черт возьми! – воскликнул Джим. – Мне уже кажется порой, что я никогда нигде ничего не напечатаю.

– Не крути! – в голосе Энджи вдруг зазвучала угроза.

– Да я не о том, – пристыженно оправдывался Джим. – Понимаешь, последняя статья просто сама ложилась на бумагу, так что, если бы мне не пришлось тащиться на эти дурацкие занятия…

Профессор Тибальт Шорлз, глава кафедры всеобщей истории, выказывал откровенное недовольство, когда ассистенты пропускали занятия, которые вел лично он.