- Разумно. Итак, вы снарядите капитана подобным образом, а я буду постоянно следить за его психическим состоянием. - Именно так, - заметил Оберхаузен. - Правда, здесь возникали кое-какие возражения. - Слепые глаза уставились на сидящего слева коммодора. - Их смысл в том, что у вас нет длительного боевого опыта работы на подводном буксире. А это особенная служба.

Коммодор согласно кивнул и поглядел на Рэмси. - Мы уже шестнадцать лет находимся в состоянии войны, - сказал он. - Как получилось, что вы избегли боевых действий? "О, этот снобизм, - думал Рэмси. Он повернул коробку с телеметрической аппаратурой, пока одна ее грань полностью не закрыла коммодора. - А когда сомневаешься, начинай всех охаивать".

- Каждый человек, которого мы сохраняем для боевых действий, приближает нашу победу, - ответил Рэмси.

Жестокое лицо коммодора начало багроветь.

- У мистера Рэмси уникальная комбинация образований - психология и электроника - и он слишком ценен, чтобы им рисковать, - объяснил доктор Оберхаузен. - Он выполняет только особенные задания - как в случае с "Дельфином" - когда только он может справиться. - Если он настолько ценный специалист, почему вы рискуете им сейчас? - потребовал ответа коммодор. - Нет, все это в высшей степени не правильно! Адмирал Белланд поглядел на него.

- Да, Льюис, действительно разработанным мистером Рэмси оборудованием для телеметрии эмоционального состояния может пользоваться и кто-то другой. Но дело в том, что его изобретательность может быть весьма полезной, особенно в нашем случае.

- Можете считать меня грубияном и невежей, - сказал коммодор, - но тогда бы мне хотелось знать, почему этот молодой человек - если уж он настолько хорош - все еще, - он искоса глянул на петлицы Рэмси, - все еще энсин.

Доктор Оберхаузен поднял руку.

- Позвольте мне ответить, дорогой адмирал.