Джим оглядел хмурые лица, выглядывавшие из ярких грязных тряпок палаток и одежд. Ношение меча, по королевскому указу, каралось смертью, если человек не обладал соответствующим званием или не имел разрешения от кого-нибудь, обладающего таким званием. Но жизнь этих людей может быть отобрана в любой момент по дюжине других обвинений. Да, у них, несомненно, есть и мечи. Ясно и то, что их скорее человек сорок, чем тридцать. Толпа в четыре раза превосходит его, Теолафа и их людей, и, хотя бродяги, противостоящие им, не обучены, у них есть достаточный опыт владения оружием. Ситуация была не из лучших.

И вдруг Джим понял, что выбора у него нет. Ведь это четырнадцатое столетие, и он - барон и рыцарь. Даже сама идея сдаться такому сброду лишит его уважения всех соседей, включая лучших друзей. В частности, сэр Брайен Невилл-Смит как его лучший друг примет этот стыд лично на себя. Сам Брайен без колебаний атаковал бы в одиночку целую армию. У Джима мелькнула мысль, что Брайен был бы даже рад такому случаю.

Так что вопрос не в том, стоит ли пытаться атаковать толпу и вынести Каролинуса, а в том, когда и как это сделать.

В голове Джима мелькнула мимолетная мысль, что он может использовать собственную магию и сделать так, что его людей покажется намного больше или они будут выглядеть в несколько раз больше, и этим испугать толпу. Но тут он вспомнил, что если отец Морель действительно является членом религиозного ордена, какое бы низкое положение он там ни занимал, то, хотя уже существующая магия никуда не исчезнет, никакая новая магия здесь действовать не будет, особенно если Морель молился против ее использования.