Правительства сменяли друг друга, политическая жизнь в стране бурлила и кипела, но лейтенант, а вскоре и гауптман фон Морунген не обращал на эти мелочи никакого внимания. Он был человеком сугубо аполитичным. Конечно, где-то там, в самой глубине души, наш герой считал себя монархистом; и уж во всяком случае не отказался бы возглавить дружину викингов или, скажем, франков войско, но это были романтические грезы — не более. И Дитрих фон Морунген твердо знал, что никого и ни при каких условиях в эти свои мечты посвящать нельзя. И поскольку лавры Карла Великого или Фридриха Барбароссы ему не светят, равно как и военная карьера Александра Македонского, то приход к власти Гитлера он рассматривал исключительно с точки зрения прогресса немецкой военной промышленности. Военная промышленность благополучно развивалась, и этого Дитриху было вполне достаточно для осмысленной деятельности. Все, что происходило за пределами танковой брони, он узнавал из газет двухнедельной давности. И хотя его торжественно приняли в партию, дабы избавить от инсинуаций пронырливых и вездесущих агентов гестапо, барон фон Морунген затруднился бы точно сказать, в какую именно. Но ему все же казалось, что не в коммунистическую — последнюю старый барон, его отец, категорически не принимал в течение пяти или шести лет любовной связи с убежденной коммунисткой (княгиней по происхождению) и окончательно осудил после того, как княгиня-коммунистка сбежала от него с каким-то идеологически выдержанным шофером.

После этой скандальной истории старый барон фон Морунген, чей возраст уже приближался к семидесяти годам, окончательно заделался нелюдимом и отшельником, не вылезал из своего родового замка в Восточной Пруссии и оттуда следил за головокружительными успехами своего любимого чада.