А Вальтер Треттау, в так называемых командировках работавший стрелком-радистом, успел закончить политехнический институт и как раз готовился поступать в какой-нибудь университет. Этот синеглазый, всегда сосредоточенно-серьезный молодой человек с ранними залысинами на высоком лбу философа учился постоянно. Одной из отличительных его черт являлось то, что о существовании чувства страха он знал только теоретически. Что же касается пива, то до него он был такой же охотник, как и Диц, и их дегустаторские оргии в баре «Синяя жирафа» прочно вошли в студенческий фольклор.
Все четверо боготворили своего командира за его умение разложить любой пасьянс так, чтобы он обязательно сошелся; за его способность выйти из любой ситуации без потерь и за то, что он потрясающе готовил мясо на шпажках над костром. И хотя какая-то видимость субординации в экипаже все же поддерживалась, в глубине души все его члены считали друг друга больше друзьями, чем сослуживцами.
В те не такие уж и отдаленные времена немцам еще не было известно, что Восток — дело тонкое. Но они уже догадывались об этом печальном факте, хоть и не облекли его в такую изящную поэтическую форму.
Педантичный, скрупулезный, пунктуальный и предсказуемый, как часы, Дитрих фон Морунген был немного, самую чуточку, туповат. Этот недостаток вообще присущ немецкой нации, ибо наши недостатки — это уже давно известно — являются прямым продолжением наших достоинств. И как все немцы, Дитрих узнал об этом, только попав на восточный фронт и столкнувшись с русской логикой во всем ее своеобразии.