— Собаки-пьяницы, — буркнул король. — Помню. Зверушки не виноваты, отравление отпадает. А если убить? Нанять злодея поопытней — мне государственной казны не жалко!

— Ваше величество, вряд ли в вашем королевстве кто-либо возьмется за столь опасное поручение. К тому же ее…

— Да, кстати, по поводу убийцы. А что с тем здоровым дармоедом, как его там… ну, этим, который умом тронутый, — король нетерпеливо пощелкал пальцами, припоминая подробности, — ну тот, который своим самодельным топориком всех односельчан это… в капусту? Еще до сих пор у нас в подземелье прикованный сидит? Может, предложить помилование в обмен на подобную услугу лично мне? Тем более что он, кажется, это дело любит А мы ему намекнем на то, что станем смотреть сквозь пальцы на его предыдущие художества, если нас удовлетворит качество работы.

— Сумасшедший лесоруб Кукс, ваше величество, отпадает сразу. Он отказался принять любые наши условия еще в прошлый приезд ее величества королевы-тети. Сказал, что хоть он и ненормальный, но не настолько. Ему, видишь ли, в подвале, в цепях, веселее, а главное — безопаснее, чем в обществе нашей обожаемой королевы. Простите за подробности.

— А чем вы его кормите?

— Овсянкой, мой повелитель… Разрешите все-таки уведомить ваше величество…

— Это правильно, это хорошо, — задумчиво перебил король. — Продолжайте в том же духе. И никаких послаблений. А вдруг согласится, кто его знает?

— Боюсь, что не согласится. Ваше величество, прислушайтесь же!…

— Змея подколодная, — постановил король. — Так прославилась, что уже убийцы ее боятся. Нечего сказать, дожили! Может, в монастырь? Только не напоминай мне, что она уже там была! Помню, помню… Скажи-ка, господин министр, а с какой такой радости ты вот взял и испортил мне напоминанием об этом мерзком существе такое прекрасное утро? Ты настоящий извращенец, как я погляжу.