— К черту варваров. А вот с королевой ты меня просто наповал ниже пояса. Можно сказать — в зубы подкованной ногой. А нельзя, чтобы они — варвары и королева — сами как-нибудь там между собой… в дороге? Ну, понимаешь, — раз-два, и ни тех, ни других в помине нет.

— К сожалению, ваше величество, никак невозможно. Королева-то с запада прибывает, а варвары, те прут с севера, так что встреча в пути не состоится. Я глубоко сочувствую…

Король Оттобальт начал медленно сползать с трона в полуобморочном состоянии.

Пока его обмахивают опахалами, прыскают в лицо смесью собачьей мочи и мяты и суют под нос флакон с сушеным пометом грифона (дрянью настолько пахучей, что и мертвого может запросто поднять, но только не короля, услышавшего последнюю новость) — отвернемся в сторонку и посплетничаем.

Какой-нибудь сторонний, пришлый, а потому не разбирающийся в здешних интригах человек, наверное, счел бы, что монарх как-то слишком близко принял к сердцу приезд почтенной пожилой дамы; но вот приближенные были полностью согласны в этом со своим повелителем. И хотя сугубо научное слово «катаклизм» не было в ходу при дворе Оттобальта Уппертальского, именно оно сейчас приходило на ум.

Оттобальту тридцать девять лет, и он находится в полном расцвете сил, ума и красоты. Король воистину великолепен у него длинные пышные волосы и густая борода, яркие голубые глаза и гордый профиль. Он запросто может свалить быка ударом палицы и выпить зараз полбочонка имбирного пива. Теоретически может и бочонок, но Оттобальт не выносит имбиря. Он является одним из самых завидных женихов Вольхолла, и ему пора всерьез задумываться над проблемой наследников, но король не хочет жениться. Женщинам он не доверяет, считая их существами более агрессивными, чем дикие лесные пчелы, и более въедливыми, чем собачьи клещи.