Берега вокруг Саузварка почти сплошь состояли из неприступных скал — двоюродных братьев Клыков, только еще более высоких и крупных. Понемногу изучая окрестности, Лайам обнаружил, что близ города практически нет местечка, пригодного для купания, если не считать маленькой и очень уютной бухты. Госпожа Доркас с оглядкой рассказала своему постояльцу о живущем там колдуне, причем речь ее на две трети состояла из боязливых вздохов и недомолвок. Однако это не помешало Лайаму в один прекрасный день спуститься на бережок, постучаться в дверь и спросить, не разрешат ли ему тут немного поплавать.

Седовласый старик дал разрешение весьма неохотно, и с этого момента и началось их настороженное общение. С наступлением лета, по мере того как погода делалась все более жаркой, участились и визиты Лайама в бухту. Постепенно угрюмый владелец уютной купальни начал относиться к его присутствию более снисходительно. Как-то раз он пригласил Лайама посидеть с ним во внутреннем дворике особняка, и они немного поговорили. Вскоре после этого последовало приглашение в дом, а беседы сделались более продолжительными.

Остановившись на полпути и поочередно поглядывая то на дом, то на море, Лайам подумал, что ему никогда еще не доводилось будить старика лишь затем, чтобы сообщить тому, что он, Лайам, перебрал лишку и страдает бессонницей. Но поскольку в доме горел свет, Лайам решил, что его вторжение не сочтут чрезмерно нахальным.

Он поднялся по каменной лестнице и зашагал к пронизанному светом фасаду. Там, после секундного колебания, Лайам постучал в одно из толстых стекол и подождал. Ответа не последовало, поэтому Лайам сдвинул в сторону полупрозрачную дверь, — она отъезжала по деревянным пазам, — и шагнул через порог.

К его удивлению, в доме было тепло. Прихожую заполнял неизвестно откуда берущийся свет, и на лакированном деревянном полу играли мягкие блики. Коридор, еще одна скользящая дверь — на этот раз деревянная, — и Лайам очутился в своего рода гостиной.