Обстановка всячески напоминала мсье Клеачиму, что его супруга хоть и ушла в мир иной, но очень недалеко — повсюду лежали кружевные салфетки и стояли фарфоровые статуэтки, изображающие домашних животных. Пол покрывал ковер, в районе стола сплошь испещренный следами плохо отмытых пятен от разлитого кофе. Мебель же отличалась практичностью, и на окнах, сквозь которые ярко светило солнце, не стояло ни единого цветочка.

— Садитесь, Айлия, — велела мадам Хоури. — Инспектор Орно скоро будет.

— Какой еще инспектор? — поперхнулась я глотком воздуха, но, поняв, облегченно вздохнула. — Из полиции, да?

— Естественно. Он расследует убийство Галя Траэра. — И мадам вновь поморщилась, явно осуждая мсье Траэра, давшего себя убить на территории городка Ауири.

От ее пространной тирады меня спас вошедший инспектор, от которого подозрительно несло лучшим элем из нашего бара. Устроившись на месте ректора, он потер руки и довольно на меня взглянул.

— Ну что ж, мадемуазель, начнем. У меня есть пара вопросов.

«Пара» вопросов затянулась на пару часов. Инспектор интересовался буквально каждой мелочью сегодняшнего утра, особенно же его внимания удостоилась причина, по которой мсье Траэр просил меня зайти. Когда я примерно в сотый раз спокойно повторила, что не в курсе, зачем понадобилась преподавателю, что прежде он никогда меня к себе не звал и вообще такое не в правилах Академии, и инспектор открыл рот, чтобы продолжить допрос, в кабинет вошла мадам Хоури с сообщением о наличии в приемной терпеливо ожидающего своей очереди садовника Тьорка. Затем, понизив голос, она добавила:

— Только учтите, он полуихтиандр и не очень быстро соображает. Урио держит его из жалости.

Инспектор скорчил недовольную гримасу и жестом указал мне на дверь.

— Спасибо, мадемуазель. Если у нас возникнут новые вопросы, мы к вам еще обратимся.

— Естественно, — через силу улыбнулась я, сдерживая раздражение, и покинула камеру пыток, по пути задержав дыхание, чтобы дружески поприветствовать Тьорка, который ответил мне испуганной гримасой.