- Какие у вас планы на Рождество? - поинтересовался я.

- Не знаю, ещё не думала.

- Домой, в Ливерпуль, вернуться не собираетесь?

Она задрала голову и звонко расхохоталась.

- Господи, нет, конечно. Куда уж меня точно не тянет, так это в родные пульские конюшни.

Почему-то меня её слова немного опечалили. Я, правда, и сам дезертировал из Ливерпуля, но до сих пор сохранил о нем самые теплые воспоминания.

- Вам не нравится Ливерпуль, да? - спросил я.

- Если бы вы его видели, то не спрашивали бы, - горько сказала Джун.

- Да я как раз оттуда, - усмехнулся я. - Только полгода, как перебрался сюда.

Девушка нахмурилась.

- А по вашему выговору этого вовсе не скажешь. Вы разговариваете, как истый лондонец.

- Я родился в Чешире... Но и в Пуле прожил немало.

- Тоже снимались на Т.В.?

- О, нет. Чем я только не занимался. Торговал швейными машинками, выколачивал долги, протирал штаны в офисах... Всего не перечислишь.

- Как же вы попали в рекламы?

- Тони вовлек. Он приехал в Пуль сниматься в очередном клипе и едва не сломал ногу, слезая с трамвая. Мы с ним были соседями по больничной палате.

- А вы как туда угодили?

- Свалился с лестницы, когда пытался взыскать один должок.

Джун расхохоталась.

- Ну и парочка! Так, значит, это он заманил вас в Лондон?

- Да. И очень помог поначалу. Славный малый. Я ему по гроб жизни обязан.

Я не успел спросить Джун, каким ветром занесло в Лондон её, потому что мы подошли к машинам. Наши "лотусы" стояли друг за другом, отдельно от остальных машин. У Тони был более крупный, "Плюс два" - ярко-желтый; мой, более скромный "Элан", переливался анодированной бронзой. При свете уличного фонаря оба новехоньких сверкающих автомобиля весьма впечатляли. Я заметил, как подружки переглянулись. "Во, денежки", прочитал я в их глазах. "Парни набиты башлями. Ох, и погуляем сегодня".