Выйдя на свет, Лю положил сверток наземь – тот оказался довольно увесистым, затем осторожно отряхнул ткань, и в неверном свете факела она неожиданно заискрилась и заиграла как живая.
– Верните на место! Ибо не ведаете, что творите… – бормотал Фэй, точно в забытьи, но при этом внимательно наблюдал за десятником. – Не ведаете…
– Очень хорошо ведаем! Очень хорошо! А что нашему уму недоступно, для того у нас есть великий и мудрый владыка, многая ему лета! А уж ему даже повеления Неба ведомы! – Ван снова с чувством пнул пленника. – Понял ты? Понял?!
– Погоди-ка, брат… – десятник взялся осторожно разворачивать сверток: искрящаяся ткань удивительным образом холодила руки и, казалось, даже слегка покалывала их. – Давай-ка посмотрим…
– Нам ведь только книги нельзя брать… – начал было враз присмиревший свояк. – Про остальное речи не было… ведь правда, брат Кан?
Ван помолчал, а потом все-таки решился сказать:
– Мы с тобой не такие зажиточные, как твой младший братец, в уездные смотрители рылом не вышли… Нам лишняя денежка не помешает…
Лю глянул на родственничка в упор.
– Да я что?… Я ж не только про себя думаю… – криво заулыбался свояк. – Одна ж семья!
Тяжело вздохнув, десятник откинул края необыкновенной ткани: она скрывала под собой три туго собранные свитка, составленные из бамбуковых дщиц1.
Снова книги. Разве что более старые и ценные…
– Десятник Лю! Десятник Лю! – раздался снаружи крик. – Едут! Сотник Ма прибыл!
– Поспешаем! – молодцом взвился на ноги Лю, бросаясь к выходу и прихватывая с собой таинственную находку. – Быстрее! Команда на построение!
Прямо на бегу десятник попытался замотать сверток назад и тут неожиданно почувствовал, как что-то скользнуло в ладонь. Глянул мельком: плотный шелковый мешочек. Видно, под свитками лежал.