– Ну и славненько, – увидев, что Котя совершенно не огорчился, антиквар заулыбался. – Однако я вижу, вы принесли мне что-то новое?

– Да, Вениамин Борисыч, – Чижиков выставил на прилавок небольшую статуэтку. – Вот такую штучку хочу вам предложить.

– А! Какая миленькая штучка!

Старичок аккуратно, двумя пальцами переставил статуэтку на бархатную подушечку в свет лампы. Внимательно осмотрел, только что не обнюхал:

– Авалокитешвара!

– Я думал, Гуаньинь… – разочарованно протянул Чижиков, возлагавший на статуэтку определенные финансовые надежды.

– Это одно и то же, Константин, одно и то же, да-с. В Индии – Авалокитешвара, в Китае – Гуаньинь. Богиня милосердия, – пояснил Вениамин Борисович. – Поздравляю вас. Кажется, это настоящая слоновая кость. Надо, конечно, проверить, но на первый взгляд… Хорошая вещь, старая. И сколько вы за нее просите, молодой человек?

– Ну… я даже не знаю… – замялся Котя. – Хотелось, конечно, побольше. Ну – попросить побольше. В смысле, денег.

Антиквар проницательно посмотрел на Чижикова поверх очков.

– Вот что я вам скажу… Прямо сейчас могу дать вам… скажем, шесть тысяч рублей, но если вы подождете с недельку, я найду хорошего покупателя и получится больше, понимаете меня?

Котя понимал, но деньги нужны были срочно.

– Может, хотя бы тысяч десять, а, Вениамин Борисыч?

– Только из расположения к вам, Константин… восемь! В другое время я бы мог сразу дать больше, но теперь… – антиквар поморщился. – Вы же лучше меня знаете, что все на каждом углу твердят про кризис. Я не знаю, как там с этим кризисом обстоит дело на производстве, но в головах кризис случился определенно! Все хотят сэкономить, никто не хочет дать справедливую цену… Из расположения к вам: восемь, да-с.