— Да ты, я вижу, рассказал другу о наших похождениях! — снова улыбнулся Борн и заказал подошедшему официанту кружку пива и орешков. — Надеюсь, ты не слишком приукрасил мой скромный вклад? — спросил он, глядя на Котю со значением.

— Рассказал как было… — Чижиков погасил окурок. — Не больше и не меньше.

Громов переводил любопытный взгляд с Чижикова на Борна и обратно.

— Ну что… Я другу Кости всегда рад, — прогудел он и принялся сворачивать сигаретку. — Вы, Алексей, тут по делам или гуляете?

«И правда, какого черта ты тут делаешь?» — подумал Котя, но вслух ничего не сказал. Он заглянул Борну в глаза: они были одинакового цвета. «Контактные линзы», — решил Котя. Борн лишь мимолетно усмехнулся.

— И то и другое. — Перед Борном появилось пиво. — Я довольно часто летаю в Китай. Мне нравится эта страна и ее жители. Они такие забавные. — Он захрустел орешками. — Очень люблю местные горы, кажется, поднялся уже практически на все, кроме, как ни странно, Тайшани.

— Почему странно? — поинтересовался Чижиков, пытаясь преодолеть воцарившуюся за столом легкую неловкость и одновременно нащупывая верный тон беседы.

— Видишь ли, Костя, Тайшань — это главная из всех китайских гор, — стал объяснять Борн. — Каждый император, начиная с Цинь Ши-хуана, полагал первейшим долгом съездить на Тайшань, забраться наверх и оттуда пообщаться с Небом. Император, чтоб ты знал, считался Сыном Неба. Так что Тайшань у нас гора номер один. Казалось бы, с нее и начинать надо! А у меня вот что-то не сложилось… Все дела разные. Отвлекают.

— Работы много, поди, — предположил Дюша.

— И работы тоже, — кивнул Борн. — Я служу в конторе, у которой имеются представительства по всему миру. Ну а мне доверили китайское направление. Бывает, прилетишь, с делами сразу управишься и думаешь себе, что, пожалуй, уже можно и билет идти покупать, да в последнюю минуту — раз, и все наперекосяк, кто-нибудь да напортачит, хотя я ведь говорил, я ведь предупреждал… И опять Тайшань в пролете. А вы, Андрей, я подозреваю, из пекинских будете?