Чижиков о таких мелочах не думал.

Потому что их самолет падал.

Произошло это как-то вполне обыденно. Уже в воздушном пространстве Китайской Народной Республики, но еще часа за полтора до посадки в Пекине. Котя, устав ломать голову над происходящими странностями, как раз утешил себя доброй порцией виски и решил было вздремнуть, чему выпитое способствовало как нельзя лучше. Он поднял подлокотники, устроился поудобнее на трех доставшихся ему креслах, смежил веки — и тут-то самолет и тряхнуло.

Тряхнуло ощутимо — где-то в носовой части звучно разбилось стекло. Котя приподнял голову: ожила трансляция, и приятный женский голос напомнил о необходимости пристегнуть ремни, поскольку самолет попал в зону турбулентности и его сейчас чуть-чуть потрясет. Чижиков уже практически выполнил указание пристегнуться, то есть сел и потянул на себя ремень безопасности, как рядом с ним возникла встрепанная Ника с сумкой через плечо.

— Опять ты… — протянул Котя. — Сгинь с глаз моих!

— Дядя Костя, — Ника решительно села в соседнее кресло, мельком глянула на часы и тут же схватила Чижикова за руку.

— Дядя Костя! Слушайте меня внимательно. У нас почти не осталось времени. Сейчас мы с вами встанем в проходе и…

Самолет снова сильно тряхнуло.

Послышался испуганный женский вскрик.

— …встанем в проходе, — повторила Ника, — и все будет хорошо.

— В каком смысле? — насторожился Чижиков.

— Не спрашивайте! Сейчас начнется! У нас четыре минуты, всего четыре! И больше времени не будет!

— Ну ладно, ладно, девочка из будущего… — усмехнулся Котя, приподнимаясь.

— Пожалуйста, займите ваши места! — раздался окрик стюардессы.

И что-то в ее голосе звенело такое, что Чижиков вмиг протрезвел. Нутром понял: случилось нечто серьезное. Меж тем самолет трясло уже непрерывно, и все сильнее и сильнее. И на простую турбулентность это никак не походило.