Дебрен только теперь как следует рассмотрел льняное полотно. Материал был местами крепко потерт, но…

— Эта портянка, — неуверенно глянул он на Нелейку. — Мои уже не годились?

— Это ваша, — пожала она плечами, как будто тоже удивленная, но больше обеспокоенная. — Только не говорите, что нет. И что дыры понаделала я. Чародею, даже странствующему, не пристало выколачивать у одиноких женщин деньги. Хоть и по мелочи.

Дебрен медленно повторил про себя, что Совро — другое. Впрочем, он не очень-то понимал, в чем мог бы состоять обман. В его портянках, не склей их грязь, тоже было бы предостаточно дыр.

— Хватит об этом, — буркнул он холодно. — Сколько вы хотите получить за справку об удачном гадании? Она не обязательно должна быть восторженной. Достаточно просто положительной.

— Вам надо погадать? — Она подняла правую бровь и не прикрытый повязкой краешек левой. — Вы за этим пришли?..

— А за чем же еще-то? — Он отцепил от пояса кошелек, положил перед собой. — Так сколько? Включая новые портянки?

— Дать вам пергамин? — нахмурилась она.

— Можно бумагу. Или даже бересту. Ежели уж князь может объявления давать на бересте. Важно содержание.

Она нерешительно взяла кости. Дебрен пожал плечами, встал, принес на стол обнаруженный на сундуке небольшой поднос с приборами для письма. В комплект входили банка с перьями, чернильница и тетрадка, оправленная в дощечки. Открыл флакон с чернилами, сунул женщине в руку гусиное перо.

Внезапно раскрылась дверь со двора, и в комнату ввалились трое мужчин средних лет, среднего роста и внешности, которую следовало бы оценить значительно ниже средней. Все трое — в кожаных куртках и башмаках. Летом башмаки даже здесь, в стольном городе, носил вроде бы лишь каждый второй. Если они даже проезжали в ворота, это обошлось бы им не больше десяти грошей: оружия при них было предостаточно.