Киндан усмехнулся:

— Ага!

— Позволишь? — с надеждой переспросил Зенор. — А твой папа не рассердится?

Киндан решительно покачал головой.

— Не-а. Если не узнает, то не рассердится.

От ощущения близости запретного плода глаза Зенора сразу загорелись.

— Ладно, я сбегаю за тебя.

— Отлично.

— Конечно, мыть стража порога — совсем не то, что чистить дракона, — пробормотал Зенор.

Каждый ребенок на Перне втайне от взрослых лелеял мечту о Запечатлении дракона, о том, как станет всадником, телепатически связанным с огромным огнедышащим защитником Перна. Но драконы, похоже, предпочитали детей из Вейров: из холдов и цехов вышли лишь немногие всадники. И ни один дракон никогда не посещал Наталон-кемп.

— Знаешь, — продолжал Зенор, — я их видел.

Все обитатели Наталон-кемпа знали, что Зенор видел драконов; это был его любимый рассказ. Киндан с трудом подавил стон и заставил себя издать ободряющее мычание: он надеялся, что Зенор не станет слишком долго рассиживаться, а то как бы Наталон не подумал, что рассыльный, или, как его обычно называли, бегун, не торопится. А потом он может и вспомнить, кто был назначен бегуном на этот день!

— Они были такими красивыми! Летели совершенно ровным клином. И поднимались всё выше и выше. Их было хорошо видно: бронзовые, коричневые, синие, зеленые... — Зенор полностью ушел в свое прекрасное воспоминание, и его голос понизился до шепота. — И они казались такими мягкими...

— Мягкими? — недоверчиво перебил Киндан. — Как они могли казаться мягкими?

— Ну казались, и всё тут! Не такие, как страж порога твоего отца!

Киндан счел эти слова оскорбительными для Даска и вскипел от гнева, но всё же беспощадно подавил чувство негодования, не забывая о том, что Зенор согласился бегать вместо него.

— Ну что, караван приближается? — спросил он, вкладывая в вопрос неприкрытый намек.