Зося? Девушка тоже с характером, открыто демонстрирует свой патриотизм. Не может быть, чтобы она… Хотя не исключено, что Зося причастна к тайне хранения бумаг отца.
Остается прислуга: Ян, сорокалетний камердинер Пшетоцкого, и его жена Матильда, молчаливая женщина с полными румяными щеками, которая почти не выходит из кухни. А может быть, Марта – их дочь, с каменным лицом стелившая ему постель и убиравшая комнату?.. Трудно поверить в такое.
Агент может появиться в Пшетоке неожиданно и скрытно. А он, Клос, не может даже принять каких-либо мер и вынужден только ждать указаний Гофберга.
5
Клос по-прежнему скрывал, что знает польский язык. Уже на второй день пребывания в усадьбе он понял, что его проверяют. Во время завтрака Пшетоцкий в непринужденном разговоре с обер-лейтенантом заметил по-польски:
– Пан поручик испачкал себе рукав джемом.
– Что? – спросил по-немецки Клос, невозмутимо глядя на Пшетоцкого.
Старик, извинившись, ответил, что он обращается к внучке.
Девушки переглянулись. Иоланта не могла скрыть иронической улыбки.
В течение дня Пшетоцкий еще не раз пытался проверить Клоса. А Зося, которая больше молчала, неожиданно сказала Клосу по-польски, глядя ему прямо в глаза: «Если бы ты знал, как я ненавижу тебя, шваб». Иоланта с ехидной улыбкой быстро «перевела», что Зося спрашивает, как давно пан обер-лейтенант не видел своих родных.
Убедившись, что немецкий офицер не понимает польского, все они стали свободно разговаривать при нем. У них не было особых секретов, и Клос, рассматривая семейный альбом хозяина дома, не подавал виду, что понимает их, однако, прислушиваясь к разговору, понял, что завтра в Пшетоку приедут какие-то люди. Одного из них Зося назвала Эдвардом, а другого – паном Маевским.
Зося Латошек была обеспокоена – не опасен ли визит этих людей в то время, когда в их доме проживает шваб? И не следовало ли организовать встречу в другом месте? Но Иоланта, успокаивая ее, сказала, что наоборот, присутствие в доме немецкого офицера будет наилучшей зашитой, какую только можно себе представить.