— Позолоти, красавица, ручку, а я тебе всю правду скажу, что было, что есть, что будет… — гнусавым голосом затянула она.

— Шла бы ты, тетка, работать, — внезапно разозлилась девушка, — я сегодня не при деньгах.

— Ну, как хочешь, — цыганку перекосило, — а ЭТО тебе подарок. — Она вцепилась в запястье, полыхнувшее такой болью, что у Яны на мгновение потемнело в глазах. Девушка вскрикнула, выдернула руку и, баюкая, прижала к груди. Сквозь выступившие слезы она увидела, как расплывается силуэт тетки, а на неё пристально смотрит седой мужчина с пронзительно-зелеными глазами, странно молодыми на изрезанном морщинами лице.

Антон тряхнул Янку, приводя в чувство, рядом суетились друзья. А тетка… Никто и не заметил, куда она делась, как и не было её. Вот только на запястье остался багряный ожог размером с пятирублевую монету.

Потом-то краснота сошла, а отпечаток драконьей морды нет. И временами эта отметина невыносимо зудела, словно под кожей жил ненасытный червяк, час за часом выгрызающий тело, словно спелое яблоко. А душу терзало другое — внутри тяжело ворочалась темная сила, чужая, необъяснимая. Знал бы кто, какого труда стоит держать это в себе, не дать вырваться наружу… А все говорят — изменилась. Что ж делать-то, а?

С глухим подвыванием заработал мотор заброшенного аттракциона, коротко звякнул колокольчик, возвещая отправление. Паровоз с прицепленными вагончиками дернулся и с противным скрежетом тронулся с места. Янка вздрогнула, вцепилась в поручни. Что за глупые шутки? Она оглянулась — никого. А минипоезд набирал ход, его заносило на поворотах, высокие кусты вдоль заборчика, обрамляющего площадку аттракциона, уже слились в сплошную зелено-коричневую полосу. И не выпрыгнешь — несется по кругу, как бешеный. Девушка прикрыла глаза, чтобы унять подступившую к горлу тошноту.

Режущий уши визг колёс о проржавевшие рельсы постепенно стал тише, тряска почти прекратилась, паровозик облегченно ухнул и остановился.