— Энтот? — обернулся возчик, словно городов там было несколько. — Лисс.
— Как?! — странник вскинул голову. Соломинка слетела с его губ. — Как, ты сказал?!
Крестьянин аж подпрыгнул на телеге. Лошадь дёрнулась и заплясала, звякая сбруёй.
— Тпр-ру-у! — он потянул за вожжи. — Чё орешь-то? Бешеный… Лисс, я сказал! Стало быть, Лисс он и прозывается… Ну-ка, дай проехать-то.
Путник молча отступил на обочину дороги и телега покатилась дальше, подпрыгивая на камнях и безбожно скрипя. Проводив её взглядом, странник снова повернулся к городу. Как раз в этот момент край солнечного диска показался над лесом. Белый город на далёком холме мгновенно окрасился розовым. Туман распался на клочки, осел в траву. Исчез.
Странник прищурился, потёр небритый подбородок, присел и сорвал свежую былинку. Усмехнулся каким-то своим мыслям.
— Лисс, значит… В самом деле, — пробормотал он, не то повторяя свой вопрос, не то отвечая на него, — почему бы не здесь?
Уж и гадюка
Завишу ли я от чешуи змеи, от крыла кузнечика?
— Пустите! Ай!!!
Зажатое меж узловатых пальцев стражника ребячье ухо закрутилось в винт и даже, кажется, немного хрустнуло. Телли взвыл и завертелся, словно уж под сапогом.
— Пусти, зараза! больно же…
— А с'час ещё больнее будет! — рявкнул в ответ на это стражник и обернулся на шум. — Сорока, мать твою! Где ты там?! Хватай паскуду!
Что-то рухнуло с телеги, брызгами взлетели черепки разбитого горшка и тут же завизжала баба на возу, добавляя шуму в общий переполох. Ближайшая к воротам лошадь вдруг заржала, взвилась на дыбы и ударила копытами, взметая пыль. Дышло телеги лопнуло с громким треском, возчик отчаянно выругался и бросился вперед, хватая поводья. Не ухватил, упал и вдруг попятился на четвереньках, раскорякой, разинув рот и выпучив глаза.