Но рыцарь, увидевший перед собой лучезарное, великолепное существо, тотчас признал в нем благородный дух женщины, которую полюбил. Тогда она вновь обернулась женщиной и обратилась с молитвой к Паладайну, прося оставить ее навеки в женском обличье. Она готова была отказаться и от способности к волшебству, и от долгого драконьего века, лишь бы полностью принадлежать Хуме...Жить в его мире... Сильвара опустила ресницы; на лице ее было страдание. Гилтанас, смотревший на нее во все глаза, недоумевал, почему так волновала и мучила ее эта старинная повесть. Наклонившись вперед, он коснулся руки Сильвары. Девушка вздрогнула, точно дикий зверек, и отшатнулась так резко, что закачалась лодка.

- Прости, я совсем не хотел испугать тебя, - виновато проговорил Гилтанас. - Но что же было дальше? Что ответил ей Паладайн?

Сильвара глубоко вздохнула.

- Паладайн пообещал исполнить ее желание... Но с одним условием, и страшным было это условие. Он открыл перед ними будущее, и они увидели: если она останется драконицей, им с Хумой даровано будет Копье и силы для победы над драконами Тьмы. Если же она сделается человеком, они с Хумой будут жить долго и счастливо как муж и жена - но власть над миром обретут силы Зла. Тогда Хума поклялся отдать все - даже свое рыцарство и свою честь - за счастье вдвоем с любимой. Но свет померк для него при этих словах, и, плача, он понял, какой ответ даст. Нельзя, чтобы драконы Тьмы правили миром... А серебряная река, говорят, возникла из слез несчастной драконицы, которые она пролила, когда Хума покинул ее, отправившись на поиски Копья...

- Хорошая сказка, только уж больно печальная, - зевнул Тассельхоф. -Ну и что, вернулся к ней Хума? Как там насчет счастливого конца?

- Историю Хумы счастливой не назовешь, - сказал Стурм, неодобрительно хмурясь. - Он с величайшей славой пал в битве: сразил предводителя драконов, но и сам получил смертельную рану. Я слышал, однако, - добавил рыцарь задумчиво, - что в последний свой бой Хума летел верхом на Серебряной Драконице...