- И все-таки - что, если это и в самом деле оружие зла? - тихо спросил Стурм Лорану, шагая вместе с ней ледяными коридорами замка.

Лорана в последний раз оглянулась на погибшего рыцаря, сидевшего верхом на драконе... Бледное, холодное солнце уходило за горизонт, облекая оба тела прозрачными тенями, придававшими им жутковатый вид. И. Лоране показалось, будто замерзший рыцарь окончательно лишился жизни только теперь.

- Веришь ли ты в легенду о Хуме? - так же тихо спросила она.

- Теперь я не знаю, во что верить, а во что нет, - вырвалось у Стурма горестное признание. - Я привык к черному или белому, Лорана... К тому, чтобы все было определенно, ясно и четко. Я верил в легенду о Хуме, как в каменную гору: так уж приучила меня мать. Но потом я побывал в Соламнии... - Он помолчал: невеселый рассказ давался ему тяжело. Но в глазах Лораны светилось такое сострадание, такое искреннее желание понять, что Стурм, сглотнув, продолжал: - Я об этом никому еще не рассказывал. Даже Танису... Вернувшись на родину, я увидел, что Рыцарство перестало быть сообществом самоотреченных, исполненных чести людей, каким я его представлял себе по маминым рассказам... Политика, интриги - вот они чем теперь занимаются. Лучшие из них - вроде Дерека: они еще не забыли о чести, но сами какие-то застывшие, негнущиеся... В упор не видят тех, кого считают ниже себя. А худшие... - Он покачал головой. Они смеялись, когда я говорил им о Хуме. Отщепенец, рыцарь-бродяжка - вот как они его называли. Послушать их, его выгнали-де из Ордена за то, что он не желал соблюдать рыцарских правил. После чего Хума якобы болтался по стране и якшался с крестьянами, которые и насочиняли про него небылиц...

- Но ведь он жил на самом деле? - спросила Лорана. Скорбь Стурма не оставила ее равнодушной.

- Конечно, жил. Уж в этом-то никак нельзя сомневаться. В Катаклизме как-то сохранились списки рыцарей младшего посвящения, и там есть его имя... Вот только в легенды о Серебряной Драконице, о Последней Битве и даже о Копье никто больше верить не хочет.