- Понял ли ты, Стурм Светлый Меч, выдвинутые против тебя обвинения? Осознаешь ли ты, что тяжесть этих обвинений может побудить настоящий Совет признать тебя недостойным звания рыцаря?

- Понял и осознаю, - ответил Стурм. Все же голос его сорвался, и, кашлянув, он повторил: - Понял и осознаю, господин мой.

Гунтар провел рукой по усам, соображая, как лучше построить вопрошание. Кому, как не ему, было знать, что любое слово Стурма, обращенное против Дерека, могло быть использовано во вред ему самому.

- Сколько тебе лет, Светлый Меч? - спросил Гунтар. Стурм, никак не ожидавший подобного вопроса, ответил не сразу, и Гунтар продолжал: -Тридцать уже есть, я полагаю?

- Да, господин мой.

- Судя по рассказу Дерека о ваших подвигах в замке Ледяной Стены, ты отменный боец и...

- Этого я не отрицал, государь, - вновь поднимаясь на ноги, вмешался Дерек. В голосе его звучало раздражение.

- Однако ты обвинил его в трусости, - отрезал Гунтар. - Если память мне не изменяет, ты сказал, что, когда на вас напали эльфы, он отказался выполнить твой приказ и не вступил в бой.

Лицо Дерека налилось кровью:

- Позволю себе напомнить, государь, что речь идет не обо мне...

- Ты обвиняешь Стурма Светлого Меча в трусости перед лицом врага, -перебил Гунтар. - Однако мы не враждуем с эльфами вот уже много лет.

Дерек замешкался, да и другим рыцарям сделалось явно не по себе. Ибо эльфы были членами Совета Белокамня, хотя права голоса не имели. И они обязательно будут присутствовать на Совете, который должен был вскорости состояться. Мало хорошего, если до них дойдет слух о том, что-де Соламнийские Рыцари считают их своими врагами...

- Возможно, "враги" - в самом деле слишком сильно сказано, государь, Дерек быстро оправился от растерянности. - Но если я и оговорился, то лишь из-за привычки во всем неуклонно следовать Мере. В тот момент эльфы, не являющиеся, конечно же, нашими врагами, так или иначе делали все, чтобы не позволить нам вывезти Око на Санкрист. И поскольку моя миссия состояла именно в этом, а эльфы мешали мне ее выполнить, я, согласно Мере, и определил их как "врагов".