Скай часто впадал в забытье. Когда же он находился в сознании, Мирроар одолевал его расспросами о Едином Боге, в чьем имени уже не сомневался. Рассказ синего дракона растянулся на очень долгое время, поскольку, обессилев, он не мог рассказать много за один раз.

— Такхизис похитила мир, — прохрипел он как-то, придя в себя. — Похитила и перенесла за тридевять земель от его прежнего места. Она долго вынашивала этот план, а потом, подготовив все необходимое, затаилась в ожидании своего часа.

— Который пробил во время Войны с Хаосом, — заметил Мирроар. Немного помолчав, он вежливо спросил: — Как ты себя чувствуешь?

— Я чувствую приближение смерти, — ответил синий дракон. — Вот и все мои ощущения.

Будь Мирроар человеком, он пустился бы в фальшивые утешения, дабы скрасить последние часы умиравшего Ская. Но Мирроар не мог рассуждать как человек, хотя и ходил в человеческом обличий, а драконы не лгали даже из благих побуждений. К тому же он прекрасно понимал, что такие утешения обычно лишь ласкали слух самих утешителей.

Скай был воином, прошедшим через множество битв, в которых он разил своих недругов направо и налево. Во время Войны Копья Скай и его наездница, зловещая Китиара Ут-Матар, держали в страхе половину Ансалона, а после Войны с Хаосом Скай стал одним из немногих, кто дерзнул противостоять Малис и Берилл — великим чужеземным драконицам. Наконец Скай настолько укрепился в своей власти, что сам занял место среди драконов-правителей. Тогда-то, желая увеличить собственную силу за счет себе подобных, он и начал пожирать других драконов, оставляя лишь их черепа для воздвижения тотема.

Мирроар не мог видеть этот тотем, но всем своим существом ощущал его присутствие и слышал стенания голосов, исходивших из черепов и взывавших о мести.