Несогласные предпочитали отмалчиваться – повода проявлять недовольство тихой, мирной жизнью у них не было.

– Во всяком случае, Вершитель, в ближайшем будущем мы их не увидим, – взяла слово свидетельница отплытия корабля. Они уплыли. Корабль нес флаг Ариакана, сына Повелителя Драконов. Как и его отец, Ариакан – приспешник Властительницы Тьмы, Такхизис.

– Чьим бы служителем он ни был – бога или богини, – это ничего не меняет.

Повторяю: они вернутся. Хотя бы просто во славу своей Королевы, если не будет другого повода.

– Они говорили о войне, о вторжении на Ансалон, – подал голос свидетель-мужчина. – Без сомнения, это займет их умы на многие годы.

– Вы слышите? – не без ноток торжества в голосе произнес Вершитель. Снова война. И всегда будет война. По этой причине мы и покинули Ансалон. Я надеялся, что уж здесь-то мы будем в безопасности, что никто нас не побеспокоит. Он глубоко вздохнул. Судя по всему, это не так.

– Что же нам предпринять? Эрды бросали друг на друга вопросительные взгляды.

– Мы могли бы перебраться на другой остров, – предложил один.

– Покинув Ансалон, мы нашли прибежище здесь, – проговорил Вершитель. Но теперь и тут стало небезопасно. И так будет везде, куда бы мы ни подались.

– Пусть они явятся, и мы сразимся с ними и выставим их прочь, – запальчиво произнес молодой эрд, недавно достигший возраста вхождения в Пору Одиночества.

– Я знаю, что эрдами никогда еще не проливалась кровь другой расы, что именно поэтому мы вынуждены жить в отшельничестве. Однако любой имеет право на защиту, следовательно, и мы тоже. При этих словах лица более зрелых эрдов приняли то выражение снисхождения и вынужденной сдержанности, что бывает у взрослых любой расы в момент, когда им приходится слышать от молодежи неудобоваримые или не совсем уместные вещи. И каково же было их удивление, когда Вершитель произнес следующее: