В действительности, девушка была напугана – ужасно, жутко напугана. «Эрдам известно, где я была прошлой ночью! – мысленно укоряла она себя. – Известно, что я была на берегу, о чем думала, о чем мечтала!» А грезила Аша о рыцарях: она вновь видела их молодые лица, влажные от пота волосы, сильные, мускулистые руки. Они знакомились, говорили с ней, забирали с собой на корабль. Они клялись ей в любви, ради нее бросали все… Глупо – она и сама знала. Какой мужчина полюбит такое страшилище?! Что уж ей и помечтать нельзя – о том, какая она хорошенькая? Аша зарделась от этих мыслей. Она их стыдилась.

Стыдилась чувств, невольно будивших ее грезы.

– …Да, настало время покинуть остров, – донесся до нее голос Заступника.

Мы об этом и прежде говорили. Верно. За последние три года не однажды между ними возникали разговоры о ее отбытии; что она составит план, подумает, какие вещи ей потребуются в путешествии длиной в один день. Но время шло, а она все не решалась: то море было слишком неспокойным, то сильный холод, то казалось, бот ненадежен, то предзнаменования не сулили ничего хорошего. Заступник всегда тактично соглашался с ней, как соглашался со всем, что бы она ни говорила или делала. И так раз за разом.

– Ты прав. Я сама этого давно хотела, – быстро проговорила она, надеясь, что дрожь в ее голосе Заст примет за обычное возбуждение перед дорогой. – Я уже наполовину собралась. Аша, с трудом сдерживая слезы, смотрела на того, кто все эти годы был рядом, заботился о ней, воспитал ее.

– Что ты делаешь, Заст? Неужели ты думаешь, что я отправлюсь в Палантас, захватив с собой куклу? Оставь ее в покое. В мое отсутствие она будет тебе утешением… пока я не вернусь.

– Ты не вернешься, девочка, – тихо сказал Заст. Он не смотрел на Ашу, он ласкал порядком потрепанную куклу. Затем молча протянул куклу ей. Аша уставилась на Заступника. Внезапно все в ней словно перевернулось. Дыхание сперло. Она схватила куклу и швырнула ее в другой конец комнаты.