Драконица распахнула клыкастую пасть и выпустила когти.

Рейстлин был уже при смерти. Но все же маг не ослаблял хватки. Если бы гибель пришла к нему в этот момент, его руки лишь сжались бы еще крепче.

Фистандантилус отпустил его.

Рейстлин рухнул за стол, хватая ртом воздух. Хотя его била дрожь, он не выпустил Ока Дракона.

— Отпусти меня! — бесновался Фистандантилус. — Освободи! Это было нашим уговором!

— Я тебя не держу, — кратко сказал Рейстлин.

Он услышал яростный вопль из тумана, увидел зеленую вспышку — драконица возвращалась в артефакт. Внутри колышущейся дымки можно было различить опустошенное лицо старика, пожранного временем. Тощие руки бились о стены кристаллической тюрьмы, кривящийся рот извергал угрозы.

Рейстлин напряженно ждал, опасаясь услышать голос в глубинах сознания. Но услышав лишь затихающий вой Фистандантилуса из шара, улыбнулся.

В голове был покой. И тишина.

Маг провел рукой по поверхности Ока, и шар начал уменьшаться в размерах. Когда он превратился в маленький шарик, Рейстлин заботливо положил его в мешочек. Потом разобрал подставку и спрятал среди складок мантии.

Перед уходом он задержался, еще раз оглядев пустые столы и стулья таверны. Он видел, как некогда маги сидели там, попивая гномский эль и эльфийское вино.

— Однажды я вернусь, — сказал им Рейстлин, — Я усядусь рядом и буду пить. Мы произнесем тост за магию. Однажды, когда я стану Повелителем Прошлого и Настоящего, я пересеку реку времени и приду. И когда вернусь, я преуспею там, где он потерпел неудачу.

Рейстлин натянул на голову черный капюшон и покинул «Шляпу чародея».

5-й день месяца Мишамонт, 352 год ПК

Рейстлин проснулся после утомительной ночи, его сон постоянно прерывался затяжным кашлем. Он глубоко вдохнул утренний воздух, ощутив, как наполняются легкие. Дышалось свободно. Сердце билось ровно и мощно. Рейстлин захотел есть и с жадностью накинулся на хлеб и молоко, оставленные монахами.