– По крайней мере, хоть люди, не гоблины, – сказал Тас.

– Тот гоблин только хмыкнул, когда я упомянул Высокого Теократа, – вслух подумал Танис. – Ни дать ни взять им платил кто-то другой. Хотел бы я знать, что вообще происходит!

– Может, наши друзья нам расскажут, – предположил Флинт.

– Если только они там, – добавил Тассельхоф. – Мало ли что могло случиться за пять-то лет!

– Если они живы – они там, – понизив голос, проговорил Флинт. – Мы ведь тогда дали священный обет – встретиться ровно через пять лет и поведать друг другу, кто что выведает о распространении зла в этом мире. Могли ли мы думать, что возвратимся домой и обнаружим это самое зло прямо у себя на пороге!..

– Тихо, тихо! – Слова гнома до того встревожили нескольких прохожих, что Танис счел за лучшее умерить его пыл: – Об этом здесь лучше не говорить…

Достигнув верха ступеней, Тас широко распахнул дверь. Прямо в лицо ударила волна света, звуков, тепла и знакомого запаха знаменитой Отиковой картошки со специями. Волна эта мягко и ласково обхватила их и втянула вовнутрь. Отик стоял за стойкой, как и всегда, сколько они его помнили. Он совсем не изменился, ну, может, еще чуточку растолстел. Не изменилась и гостиница – разве что стала еще уютней…

Быстрые глаза Тассельхофа тем временем зорко обежали толпу, и с радостным воплем кендер вытянул руку, указывая через всю комнату. Да, кое-кто тоже не изменился: в свете очага сиял начищенный крылатый шлем с навершием в виде дракона.

– Кто это? – тщетно напрягая зрение, спросил Флинт.

– Карамон, – ответил Танис.

– Значит, и Рейстлин здесь, – сказал Флинт, и особого тепла в его голосе не было.

Тассельхоф уже пробирался в ту сторону между группами занятых разговорами людей: те его, маленького и гибкого, едва замечали.