– А вот и мы! – весело откликнулся Тассельхоф. Рядом с ним стояла рыжекудрая девушка с подносом, сплошь заставленным кружками.

Карамон расплылся в улыбке.

– А ну-ка, Танис, – прогудел он, – угадай, кто это такая! И ты. Флинт! Если выиграете – я угощаю!

Танис смотрел на смеющуюся девушку, радуясь про себя, что нашелся предлог отвлечься от мрачной истории Рейстлина. Огненные кудри обрамляли милое личико, зеленые глаза искрились весельем, нос и щеки украшали веснушки. Глаза показались Танису знакомыми, но остальное…

– Сдаюсь, – сказал он наконец. – Увы, на эльфийский взгляд, люди меняются с годами столь быстро, что мы не поспеваем уследить. Мне сто два года, но для вас я выгляжу тридцатилетним. А мне мои сто два и кажутся тридцатью. Должно быть, эта молодая женщина была совсем ребенком, когда мы уезжали!

– Мне было четырнадцать. – Девушка со смехом опустила поднос на стол. – И Карамон без конца говорил: я, мол, до того безобразна, что моему папаше придется приплачивать жениху, чтобы только сбыть меня с рук…

– Тика! – Флинт в восторге грохнул кулаком по столу. – Давай плати, ты, здоровенный облом! – указал он пальцем на Карамона.

– Э, так не пойдет, – засмеялся богатырь. – Она тебе подсказала.

– Во всяком случае, время свидетельствует, что Карамон ошибался, – проговорил Танис с улыбкой. – Я немало путешествовал по свету и не побоюсь утверждать: ты – одна из самых красивых девушек Кринна!

Польщенная Тика залилась румянцем, но тотчас же помрачнела.

– Мне тут кое-что передали для тебя, Танис, – сказала она и, порывшись в кармане, извлекла цилиндрической формы предмет. – Принесли только сегодня и при довольно странных обстоятельствах…

Нахмурившись, Танис взял у нее предмет. Это был футляр для письма, вырезанный из черного дерева и до блеска отполированный. Танис медленно вытащил кусочек тонкого пергамента, развернул и прочел. Чернила были черными, а почерк – крупным и четким, и при виде его сердце Таниса забилось тяжело и болезненно.