Но как же изумилась Тика, когда он вдруг отложил свой посох, засучил рукава и принялся переставлять мебель! Тика даже бросила мытье пола и спросила, опираясь па швабру:

– Послушай, что ты делаешь? Этот стол всегда здесь стоял!

Она имела в виду длинный, узкий стол, который старец оттащил из центра комнаты к самому стволу валлина, утвердив его напротив очага. И отступил в сторону, любуясь работой.

– Вот и хорошо, – проворчал он. – Как раз у огня. Принеси-ка, девочка, еще пару стульев: их должно быть шесть.

Тика вопросительно повернулась к Отику. Тот, казалось, хотел возразить, но как раз в это время на кухне что-то вспыхнуло. Судя по крику повара, масло опять пролилось в огонь. Отик умчался на помощь, исчезнув за вращающимися кухонными дверьми.

– Дед безобиден, – шепнул он, пробегая мимо Тики. – Пусть делает что хочет… в разумных пределах, естественно. Может быть, у него вечеринка…

Вздохнув, Тика подтащила два стула и поставила там, куда показал ей старец.

– А теперь, – велел он, зорко оглядывая помещение, – поставь, милочка, еще два кресла – да смотри, самые удобные! – вот сюда, в темный уголок возле камина.

– Какой же он темный? – сказала Тика. – Солнце так и светит сюда!

– Верно. – Старец прищурился. – Но вечером, когда зажжется камин, здесь как раз будет тень, а?

– Ну… – замялась Тика.

– Тогда будь умницей и принеси два стула получше. И третий – для меня. Вот сюда! – Он указал место перед самым камином.

– У тебя вечеринка, дедушка? – спросила Тика, подставляя ему отменно удобное, хоть и порядком вытертое кресло.

– Вечеринка?.. – Старца почему-то насмешило это слово. – Да, девочка, – засмеялся он. – Вечеринка, причем такая, какой народ Кринна не видал со времен Катаклизма! Так что готовься, Тика Вейлан. Готовься!

Он потрепал ее по плечу, ласково взъерошил ей волосы – и уселся, хрустя суставами, в кресло. И потребовал:

– Кружку эля!

Тика нацедила и подала ему эль. Снова взялась за швабру… И только тут до нее внезапно дошло: «Откуда он знает, как меня зовут?..»