– Про тебя я бы этого не сказал, – Флинт уселся обратно на камень и принялся строгать. Потом поднял глаза на Таниса и нахмурился: – Бороду-то зачем отрастил? Решил вконец себя изуродовать?

Танис поскреб подбородок:

– Мне случалось забредать в такие места, где на эльфов глядят косо… Вот тут-то борода, наследие моего папаши-человека, и помогала скрыть мое происхождение.

Горькая ирония звучала в его голосе.

Флинт хмыкнул, чувствуя недомолвку. Он знал, что полуэльф ненавидит сражения и убийства, но и прятаться от схватки не станет… Стружки падали из-под ножа.

– А мне, – сказал гном, – случалось забредать в такие места, где косо глядят на любого. – Он повертел в руках чурбачок. – Но все это, по счастью, миновало. Теперь мы дома!

– Если верно то, что я слышал, – не спеши говорить «гоп». – Танис поправил капюшон, затеняя глаза. – Говорят, Высокие Искатели собрались в Гавани и назначили какого-то человека по имени Хедерик Высоким Теократом в Утеху. И он со своей новой религией успел уже превратить город в сущий рассадник фанатизма!

Повернувшись, оба посмотрели вниз, в долину. Там начали понемногу загораться огоньки, обозначая жилища, спрятанные в кронах валлинов. Вечерний воздух был неподвижен, лишь доносился запах дровяного дымка очагов. Время от времени издалека слышались голоса – матери звали детей ужинать.

– А я и не слышал, чтобы в Утехе завелось какое-то зло, – негромко сказал Флинт.

– Преследования за веру… дознания всякие… – Голос Таниса зловеще прозвучал из-под надвинутого капюшона. Насколько помнилось гному, раньше этот голос не был таким низким и мрачным. Петь лет порядком-таки изменили его друга – притом что эльфы с годами не менялись вообще! С другой стороны, Танис лишь наполовину был эльфом – дитя зверского насилия, сын эльфийки, которую обесчестил человек-воин. Дитя войны – одной из множества вспыхнувших между разными расами Кринна в страшные годы безвременья, после Катаклизма…