- Нет! - Золотая Луна опустилась подле него на колени. - Он не умрет. Я целительница.

- Госпожа, на всем Кринне нет лекаря, способного помочь этому человеку, неодобрительно сказал Гилтанас. - Он уже потерял больше крови, чем содержится во всем теле гнома! Его сердце почти не бьется... Самое милосердное - это дать ему умереть в мире, не мешая разными варварскими ритуалами... Золотая Луна на него даже не посмотрела. Прижав ладонь ко лбу Тероса, она закрыла глаза.

- Мишакаль, возлюбленная Богиня-Целительница, - молилась она, -пожалуйста, ниспошли милость этому человеку. Исцели его, если он еще не выполнил своего предназначения на земле. Пусть он живет и служит делу добра... Возмущенный Гилтанас уже протянул руку, намереваясь оттолкнуть Золотую Луну... И замер, пораженный. Кровь перестала течь. Ужасная рана прямо на глазах начала закрываться. Пепельный налет пропал с темной кожи кузнеца, дыхание успокоилось. Предсмертное забытье сменилось глубоким сном, сулящим выздоровление. Узники, смотревшие из соседних клеток, только ахали и изумленно переговаривались. Танис со страхом озирался кругом - не заметил ли какой-нибудь гоблин или драконид. Но те были слишком заняты -упрямые лоси никак не хотели совать шею в хомут, Гилтанас отодвинулся в угол, задумчиво глядя на Золотую Луну.

- Подгреби-ка соломки, Тассельхоф, - велел Танис. - Карамон, Стурм, помогите мне его уложить...

- Вот, возьмите, - Речной Ветер протянул свой плащ. - Укройте его, чтобы не простыл.

Устроив Тероса со всеми возможными удобствами, Золотая Луна вернулась на свое место подле Речного Ветра. Ее глаза лучились таким спокойствием и кроткой, вдохновенной силой, что поневоле казалось - не она пребывала в плену, но мерзкие рептилии по ту сторону прутьев.