Если уж на то пошло, именно Тикин отец нечаянным образом помог Рейстлину открыть свое призвание. Однажды отец Рейстлина привез своих близнецов и падчерицу Китиару на местную ярмарку, посвященную окончанию лета, и там дети попали на представление иллюзиониста Чудодея Вейлана. Восьмилетний Карамон скоро заскучал и с радостью дал сестре увести себя на другой конец ярмарки, где заезжие ловкачи выделывали всякие трюки с мечами: Китиару тянуло к ним неудержимо. Рейстлина - он тогда уже был тощим и хилым - столь подвижные игры не привлекали. Он провел у Чудодея Вейлана весь день, а когда семья вернулась домой - потряс всех, безупречно воспроизводя все его трюки. На другой же день папаша отдал его в обучение к одному из величайших мастеров волшебных наук... Тика всегда восхищалась Рейстлином, и обрывки слухов о его таинственном путешествии в легендарную Башню Высшего Волшебства поражали ее воображение. Она ухаживала за магом из уважения и по врожденной склонности помогать тем, кто был слабее ее. А кроме того, под страшным секретом сознавалась она себе, это означало благодарную улыбку его замечательного брата-близнеца... Короче говоря, Танис не знал, о чем волноваться больше - то ли о Рейстлине, чье состояние все ухудшалось, то ли о неожиданном романе между закаленным в битвах воином и юной, беззащитной, неопытной официанткой. Ибо слухам о се похождениях Танис не верил.

Была у него и иная пища для тревожных размышлений. Стурм, глубоко униженный самим фактом плена, а паче того - отвратительной клеткой, в которой его, точно быка на бойню, везли неизвестно куда, переживал страшнейший душевный упадок, и Танис не был уверен, что рыцарь с ним справится. Стурм либо сидел неподвижно целыми днями, глядя вдаль меж прутьев клетки, либо, что было гораздо хуже, погружался в глубокий сон, и разбудить его было невозможно, пока сам не проснется.