– Из Березовки?… Кто? – Антон удивленно уставился на Голубева и только теперь вспомнил, что, кажется, именно в Березовке встречал молоденького железнодорожника, лицо которого показалось таким знакомым.

– Глухов Иван Серапионович. Знаешь такого?

– Ну, как же! Лучший плотник колхоза был, сейчас на пенсию ушел. Значит, путевой мастер – племянник Глухова? Зачем Глухов к нему наведывался?

– Приезжал на лошади. Помог дров на зиму заготовить. Кстати, дрова заготовляли в той роще, где сегодня обнаружили труп, так что, вполне возможно, след телеги на опушке с той поры остался.

– С продавцом магазина беседовал?

– Как учили… Только там не магазин, а буфет от треста дорожных ресторанов. Буфетчицу перепугал. Ей запрещено спиртным торговать, а она иногда знакомых «выручает», – Голубев достал из кармана водочную этикетку и положил ее на стол перед Антоном. – Вот, полюбуйся… Официально на трестовской базе получает запрещенный продукт, со штампом «Дорбуфет».

– На той бутылке, что нашли возле трупа, тоже этот штампик имеется, – внимательно разглядывая этикетку, сказал Антон.

– Потому и прихватил картиночку в буфете. Надо будет передать эксперту, чтобы проверил идентичность.

– Буфетчица, конечно, не помнит, кому водку продавала…

– Говорит, из железнодорожников на прошлой неделе только путевой мастер две бутылки покупал. Наверное, дядю угощал.

– Дядя его кержак, не пьющий.

– Значит, для себя купил. Как мне удалось установить, рыбак он заядлый.

– Кто, кроме мастера, покупал?

– – Говорит, какому-то инвалиду продавала. Будто бы путевой мастер попросил продать бутылку. Толковал с ним, с мастером. Заявляет, какой-то проезжий пристал, как банный лист. Чтобы отвязаться, сказал буфетчице: «Продай, а то умрет от жажды». – Слава вопросительно посмотрел на Антона. – Слушай, давай отложим передачу дел, а? Распутаем это дело коллективно, а после уедешь.