возвращаемся в дом, из которого отправились навстречу приключениям много лет назад.

Мы боимся, что мир наш изменился: мы помним времена, когда он был еще диким и неизученным, до того как легли на бумагу тысячи слов.

Мы боимся, что изменились и сами: мы уже едва помним, как молоды были тогда, как относились к своим неудачам, каким неотточенным казалось нам наше мастерство.

И вот мы опять стоим здесь, на склоне холма, и лучи восходящего солнца вновь освещают кроны валлинов. Сверкает черепица на крыше «Последнего приюта», волшебным образом воскрешая его былую славу. Здесь, на Кринне, страницы календаря перелистаны назад, стрелки часов переведены. Мы вернулись и увидели наш мир в первозданном состоянии, наши герои еще не испытаны, невинны, но полны сил и надежд. Под нашим мысленным взглядом мир рождается вновь.

И мы на какое-то время вновь становимся молодыми.

Трэйси Хикмэн, январь 2006

Песнь КарасаТри печали, три горькие думы снедали тех, кто жил в Торбардине,В тьме за Дерготом, где властвовали людоеды.Дума первая – та была о свете, погасшем во мраке,В королевстве подземном, о свете дневном, погибшем.А вторая печаль была о Деркине – гномьем тане:Он под гнетом отчаяния удалилсяВ башню Славы, мрачную башню Славы.Ну а третья печаль была о гибнущем мире,Изнемогшем от ран, – о мире, подбитом, как птица,В глубинах черных вод.В сердце гор, где волны катят черные воды,Под покровом камня, в доме подземном.И явился Карас средь нас, Королей Опора,Длань на Молоте, грозная мощь хиларов.Под могильной плитой из золота и гранатаУспокоил трех сыновей Деркина-тана.Потемнела самая тьма в глазах у гномьего тана,И пришли убийцы коварные в подземелья,Изготовившись нож вонзить в беззащитные спины.Поклонились Карасу негодяи дарами,Принесли каменья и злато, прося поддержки.Захотели ползучие змеи союза с