Стоя в крохотной комнатке для свиданий, отец и сын, разделенные толстым бронестеклом, молчали, положив пальцы на стекло так, словно касались друг друга. Даже охранники тюрьмы предварительного заключения, наблюдая эту сцену, чувствовали как в их заскорузлых от ежедневного лицезрения боли и страданий сердцах, просыпается что-то человеческое. Пять минут — это все что отводило имперское правосудие для прощания пожизненно заключенного с родственниками. Тут ситуация была иная, поскольку, и отец и сын подлежали отправке в тюрьму. Только отец во взрослую, а сын в подростковую. Пять минут перед прощанием навсегда.

Охранники ожидали всего. Истерики, слез и даже попытки самоубийства. Но не того, что мальчишка и его седой, но еще крепкий отец, будут молча, словно два изваяния стоять у стекла.

Возможно, если бы при сцене прощания присутствовал кто-то из профессиональных военных, какие-то подозрения у него зародились. Но откуда взяться кадровому офицеру в тюрьме?

Пальцы отца лежащие на холодном стекле чуть дрожали. Но не от холода или волнения. Они выбивали на стекле сложную дробь послания понятную лишь посвященным.

"Нас всех сдала эта тварь Риор. Потом мы до него доберемся, но сейчас запомни главное. Твоя задача выжить. Любой ценой. Нас специально разделили подменив твою дату рождения, чтобы расправится с тобой без помех.