Проснулся я с тяжелой головой и не сразу понял, где нахожусь. Вокруг царила кромешная тьма, которой в моей однокомнатной квартире никогда не бывает, поскольку прямо в мое окно рвется неоновая реклама бывшего продмага, который новые владельцы обозвали супермегамаркетом. Сердечко мое замерло, потому как я решил, что меня, возвращавшегося в нетрезвом состоянии от Витьки Козлова, забрали в отделение. Я успел дать зарок больше никогда не мешать водку с пивом и не слушать Козла, когда он твердит, что водка без пива – деньги на ветер, но тут в окружающей меня тьме проклюнулся слабый лепесток огня. Я, привыкший к мгновенным вспышкам включаемого электричества, ужасно удивился, но огонек быстро разгорелся до размеров факела и высветил голые каменные стены, каменную плиту, служившую мне ложем, и черную фигуру, неподвижно стоявшую напротив моей постели, по другую сторону холодного очага. В этот момент я вспомнил, где нахожусь и как сюда попал.

Черная фигура шевельнулась, и из-под надвинутого капюшона в мою сторону снова блеснули два багровых отблеска. А потом я услышал голос, задавший на чистом русском языке совершенно непонятный вопрос:

– Рассказывай, сквот, как ты попал в заповедник Демиурга и что здесь делал?

Я быстро осмотрелся. В пещере никого, кроме меня и этого типа в черном не было, и тем не менее я довольно глупо спросил:

– Вы меня спрашиваете?

– А разве здесь еще кто-то есть?… – вполне резонно ответил мой собеседник, но этот ответ почему-то меня разозлил.

– Вот именно, что нет! И мне непонятно, почему вы мне «тычете» и обзываете нехорошими словами?! В конце концов, я к вам в гости не набивался, вы сами меня зазвали!

– Я тебя никак не обзывал… – начала было оправдываться фигура, но я не дал ей развить мысль.

– Да?! Значит, милое словечко «сквот» означает «самый хороший во всем мире»?

Несколько секунд фигура молчала, то ли в растерянности от моей наглости, то ли обдумывая мои слова, а потом прежним невозмутимым тоном задала совсем уж нелепый вопрос: