— В другую пору так и вышло бы, — сказал он и плюнул в костер. — Некоторые холдеры просто ради забавы подожгли бы повозку.

— Не говори так, Малир, — рявкнула на него женщина.

Ребенок у нее на руках слабо захныкал, и она сразу забыла все, что собиралась сказать, встревоженно вглядываясь в младенца и щупая его лобик.

— Она вся горит! — в ужасе закричала она Кайле. — Ты ничего не можешь сделать?

— Когда начался жар и какие еще были симптомы? — спросил Зист, поворачиваясь к женщине.

— А что сталось с остальными? — спросила Кайла, глядя на Малира.

Малир указал на женщину, возникшую по другую сторону костра.

— Иона все знает, пусть расскажет, — сказал он, резко отворачиваясь, и ушел во мрак — наверное, посоветоваться с остальными, державшимися в стороне.

Зист повернулся к женщине, Ионе.

— Садись к костру, — сказала Кайла, указывая удобное местечко. — Подогрей воды, — приказала она Зисту, — и достань травы из повозки. — Она нахмурилась, лихорадочно перебирая в памяти все, что она узнала у Микала о горячках. — Думаю, в повозке Кариеса пока в безопасности.

— Конечно. Мой муж и его ребята охраняют ее, — заявила Иона.

Пока Зист выполнял поручение, Кайла повернулась к другой женщине и только теперь рассмотрела ее грязное, морщинистое лицо. Жизнь была сурова к Ионе. Однако вокруг глаз разбегались и лучики улыбки. Значит, жизнь была сурова, но не непереносима. По крайней мере, до сих пор.

— Расскажи мне об остальных, — начала Кайла, непринужденно откинувшись, чтобы Иона тоже перестала волноваться. — Кто заболел первым и когда это заметили?

— Сначала Мара, — на мгновение задумавшись, сказала Иона. Покачав головой, добавила: — Трудно вспоминать, потому что Кеннер заболел сразу после нее, а потом и их малышка Кория.

Она помолчала и решила пояснить: