— А вот этого молодца я знаю!… — заявил вдруг стоявший милицейский генерал знакомым баритоном. — Это… э-э-э… Корсаков… корреспондент весьма желтенькой газетки! «Криминальный беспредел» — это ведь твоя рубрика, милейший? — обратился генерал к Тольке с очень нехорошей улыбочкой.

— Вот только прессы нам здесь не хватало… — брезгливо пробурчал один из сидящих штатских уже слышанным тенором.

— А второй, по всей видимости, фотограф…— высказал предположение сидевший генерал. — И где же твоя камера, милейший?… — обратился он ко мне.

Я ничего не ответил на вопрос генерала, да тот и не ждал никаких ответов. Вместе со своим коллегой он принялся обсуждать, что же делать со слишком любопытными журналистами… но я и в этот, казалось бы, жизненно важный для меня и прямо ко мне относящийся разговор не вникал. Я вдруг понял, что весь этот зал до краев наполнен чудовищной, бьющей через край, дикой и совершенно неорганизованной магической энергией! Она клубилась вокруг собравшихся людей неким безумным смерчем, словно ее кто-то бросил на произвол судьбы и она не знала, как покинуть это помещение!

Едва я уловил ее присутствие, которого никто другой, естественно, не замечал, как мне в нос ударил сильнейший запах… Он был не хорош и не плох, он был просто чрезмерно силен, так что физиономия у меня, видимо, здорово скривилась. И на мою невольную гримасу тут же прореагировал баритонистый генерал:

— Гляньте-ка на этого… фотографа! И так имеет физиономию бандита-рецидивиста, так он еще рожи корчит… Нет, надо их обоих в Лефортово упрятать, пока мы тут не разберемся…

— В крайнем случае у нас будет двое подозреваемых… — индифферентно поддакнул штатский тенор.